ЙЮПК ЦХПЪ

ПРОЗА Журнальный зал "Русского переплета" 2001 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 2005 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 2004 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 2002 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 2007 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 2003 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 2008 1 2 2006 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Закрывается то один провинциальный журнал, то другой - исчезают с карты России островки духовности и образования, наконец, исторической памяти народа. "Подъем" является именно одним из таких островков, к счастью, уцелевших, который собирает мыслящих людей, людей неравнодушных, болеющих за русский язык и вековые традиции нашей страны. О нас | Почтовый адрес | Пишите | Новости | Главная | Дискуссия | Портал ═ПРОЗА ═Юрий Гончаров ═У ЧЕРТЫ ═Повесть О к о н ч а н и е. Начало в NN 1,2, 2004 г. ═════════════════════════════════════════════════════ 41. ═Небо отделилось от земли, все более наливаясь светом. Тот легкий, неосязаемый туман, что клубился над луговиной, плыл волнами над насыпью═ с дремлющими в ячейках, окопчиках═ бойцами, превращался в капли═ росы, густо сверкающим бисером покрывшей листья и стебли трав - и сплошь═ все, что только было на земле. Винтовка Антона, лежавшая на бруствере,═ стала мокрой - как будто он вытащил ее из реки. Повлажнела пилотка, гимнастерка на плечах и спине. Стало дрожно - до стука зубов. Даже захотелось распустить скатку, накрыться шинелью. Но сигнал к атаке может прозвучать в любой момент, и шинель станет помехой, быстро ее не скатать, не надеть на себя. И Антон решил терпеть холод, это недолго, - приглянет солнце, стразу же потеплеет. ═Восточная половина неба за спинами бойцов медленно розовела. Солдаты бросали туда нетерпеливые взгляды - именно там должны были загореться сигнальные ракеты. ═Момент, когда взвились и вспыхнули одна за другой две лучистые═ красные звезды, Антон пропустил. Он услышал восклицания солдат, почувствовал, уловил оживленное движение в окопах, обернулся - красные звезды═ уже ярко горели на фоне═ золотистой зари с багровой краюшкой поднимающегося из-за горизонта солнца. Ему тоже уготовано участие в атаке: оно будет светить немцам в глаза, слепить их своими лучами, мешать им видеть═ противника. ═Ракеты, распавшись на погасающие искры, потухли, в небе от них остались только сизые тающие дымки. Сейчас по плану атаки заговорят минометные батареи. Но они молчали. Бойцов томило напряжение. Казалось,═ идут, проходят не минуты, а долгие часы. Но ничего не следовало. У минометчиков, артиллеристов явно что-то не срабатывало, что-то не ладилось, затяжка получалась ненормальной, во вред делу. ═Но вот где-то за селом, на другом его краю, тяжко, весомо, с широко раскатившимся и вернувшимся назад эхом, громыхнул крупнокалиберный миномет; в небе завыла, зафырчала невидимая мина, вычерчивая невидимую дугу своего полета. К первому минометному выстрелу присоединились другие. На гребне возвышенности с немецкими позициями, освещенной встающим солнцем, видной совершенно отчетливо - с каждой складочкой, промоинкой на скатах, с каждой бомбовой или снарядной воронкой от прежних бомбежек и обстрелов, стали вспухать разрозненные султанчики разрывов. Ширясь в размерах, но сохраняя═ кудрявые═ очертания, они косо сплывали по склону возвышенности вниз, на плоскость луговины. ═Громыхание минометов длилось всего минуты три - и замолкло. Считать эту стрельбу мощным ударом по немецким позициям, который должен был подавить сопротивление, ослепить и оглушить немцев, было никак нельзя; она выглядела всего лишь началом, за которым последует, должно последовать настоящее, и солдаты, приготовившиеся к броску из своих укрытий, так и поняли недолгий минометный обстрел - как только лишь прелюдию к═ обещанным и назначенным действиям. ═Но опять потянулась пауза с томительным напряжением нервов, недоумением по поводу происходящего. ═- А где же "катюши"? Ведь сказали же: "сыграют" "катюши"... Где автоматчики? - послышалось среди солдат. ═Из-за села, низко, пластаясь, по самым крышам, с ревом моторов внезапно вырвалась стайка то ли истребителей, то ли штурмовиков, рассмотреть самолеты никто не успел, и устремилась на высоты с немцами. ═- Вот сейчас они им дадут! - восторженно закричали в окопах. ═Но самолеты пронеслись над лугом, над немцами, не сбросили ни одной бомбы, не дали ни одной очереди из пулеметов и скрылись за═ гребнем возвышенности. У них═ было какое-то свое задание, какие-то свои цели в глубине немецкой обороны. ═Происходило недопустимое: срыв, разрушение той собранности физических и моральных сил, того накала, той готовности, в какую были приведены солдаты двумя красными ракетами, вспыхнувшими в небе. Дружной,═ напористой, яростной атаки уже не могло получиться. Подобное происходит═ во многих человеческих делах. Если актера задержать за кулисами, когда уже распахнут занавес и наступил момент выходить к зрителям, публике, - он уже не споет и не сыграет, как спел бы и сыграл, если бы не притормозить, не сломать его настроя, его внутренней приготовленности. Если у спортсмена сорван первый старт - рекордов уже не жди, не будет. А уж на войне, в атаке,═ где на весах не успех у зрителей, не цифры рекордного времени, а жизнь и смерть, блистательная победа или разгром, тяжкое поражение, - подъем═ и настрой чувств, состояние тела и души важны десятикратно - если не в сто, в тысячу крат... ═Было ясно, что больше никакой поддержки пехоте не будет, момент, когда еще можно было на что-то надеяться, что-то могло получиться, безнадежно упущен, теперь атаковать - бессмысленно, гибельно, просто безумно. Но внизу, вдоль вала, бегал чей-то командир, младший лейтенант с автоматом в руках, в сбитой на затылок фуражке, и хриплым, сорванным голосом═ кричал: ═- Выходи из окопов! Вперед! Выходи из окопов!.. Атакуем! Вперед!.. ═Справа за отделением Антона располагался совсем═ другой батальон, совсем другая, незнакомая часть. Среди этих солдат зашевелилось, поднялось несколько человек. Один, с винтовкой,═ вскочил на насыпь, за ним, на фоне огненного, пылающего зарею неба, возникла фигура второго бойца. Первый, сделав к═ немцам, лицом к своим, исчез с насыпи, упал на ее внешнюю сторону. Второй, стремившийся за ним, упал на том же месте, на котором приподнялся. Выйти из окопов, перескочить через насыпь было═ невозможно: по═ верхнюю краю густо, как град, хлестали, молотили немецкие пули. Среди них были разрывные; коснувшись земли, даже стеблей сизой полыни, они лопались с тугим стеклянным звоном, взметая клубочки пыли. Невдалеке от Антона такая пуля пробила высунувшемуся из окопчика солдату грудь, - и Антон услышал этот звук: будто чем-то острым, ножом или вилкой, проткнули лист картона. Солдат даже не вскрикнул, не сделал какого-либо движения: с остановленным взглядом расширенных глаз осел на дно своего окопчика, а за ним с бруствера, сползла, провалилась═ в окоп его винтовка, не сделавшая еще ни одного выстрела. ═Первый убитый вблизи, в нескольких шагах... Это всегда впечатляет, отдается в сердце, как укол, страхом за себя. Случайность, какой могло и не быть. Какая может быть и с тобой... Одна из тех, что постоянно происходят на войне. Не потянись солдат в злосчастный для себя миг глянуть вперед, в═ сторону немцев, сбоку бруствера перед своим окопчиком, или глянул бы чуть═ позже, на одну лишь секунду - и не встретился бы с пулей, да еще разрывной...═ Может быть, никогда больше не просвистела бы она близко, возле═ него, только этой было назначено так - и он к ней сам поспешил... Ах, да что═ гадать,═ разве что-нибудь угадаешь на войне - где, какой подстерегает тебя миг... ═Не время было думать о постороннем, но на ум Антону пришли рассуждения из книги, что он читал в пору увлечения военной историей. Автор утверждал, что военные операции чрезвычайно редко совершаются═ гладко, точно по планам. Там, где действуют большие массы людей, где многое зависит от соблюдения времени, от расстояний, которые нужно преодолеть в определенные сроки, где проявляется воля, распорядительность, умение десятков, сотен руководителей различных степеней, от самых высших до═ самых низших, там всегда неизбежны и происходят всевозможные упущения,═ просчеты, промахи и ошибки, непредумышленные нарушения инструкций,═══ указаний, опоздания, несогласованность в действиях, в движении и═ готовности войск, неверное понимание и, следовательно, неверное выполнение и даже полное невыполнение отданных распоряжений. И еще многое,═ многое в подобном роде. Наполеон, приводил пример военный историк, проиграл свое главное сражение при Ватерлоо и лишился всего, чего он достиг,═ императорского титула и господства над Францией только потому, что на поле битвы, что-то недопоняв в составленной═ Наполеоном диспозиции, неправильно рассчитав расстояние и время в пути, опоздал со своим═ корпусом маршал Груши. Груши был самым надежным и самым исполнительным военачальником Наполеона - и тем не менее допустил роковую ошибку. ═Происходящее ранним августовским утром возле села Пересечное было словно иллюстрацией, наглядным подтверждением того, что когда-то Антон читал в книге военного историка. ═Пулеметные ленты у немцев были снаряжены не только разрывными, бронебойными, зажигательными, но и трассирующими пулями. За собой они оставляли след: комочек света, точно снежинка, двигался по трассе пролетевшей пули. С возвышенности за лугом в сторону насыпи вели стрельбу с═ десяток немецких пулеметов; несмотря на полный рассвет, стелющиеся над луговиной лучи поднявшегося и ставшего уже белым солнца, светлячки трассирующих пуль были отчетливо видны; с возвышенности над лугом на насыпь словно мело густой снежной метелью. ═Убедившись, что атака не состоится, немцы умерили пулеметный огонь. Но это не означало, что теперь они будут просто пассивно ждать, что═ сделает дальше советская сторона. Антон по своему уже немалому фронтовому опыту знал,═ как они себя поведут. Теперь они будут все время вести═ беспокоящий огонь из разных видов оружия, пристально наблюдая за позициями советских солдат, а заметив для себя какую-либо угрозу - немедленно═ опять проявят активность, возьмут инициативу в свои руки. ═И немцы не изменили своим приемам, своей излюбленной тактике. ═За гребнем возвышенности послышался воющий, с нарастанием и затуханием, звук. Он был подобен тому, как пытаются запустить стартером капризную автомашину, а она не хочет заводиться. Или так кричит, воет осел,═ который устал тащить груз, остановился на отдых, а его бьют плетью, заставляют идти вперед. ═Завывание за холмом означало, что немецкий шестиствольные миномет выпускает в воздух одну за другой реактивные мины, каждая═ весом в сто килограммов. За этот вой при запуске ракет миномет получил у═ русских солдат прозвище "ишаке". ═Мины унеслись в зенит и стихли - будто растворились там в синеве неба, перистых облаках. Новичок на фронте тог решить, что это - все, конец, больше ничего не последует. Но Антон знал, что происходит с минами в эти мгновения тишины, как бы их полного исчезновения в небесной выси: достигнув предельной высоты траектории, потеряв скорость, почти зависнув на одном месте, стальные чушки, начиненные тротилом, поворачиваясь тупыми рыльцами к земле и вновь наращивая скорость и леденящий═ сердце вой, начинали свое падение из поднебесья в то место, в которое нацелили их солдаты в серо-зеленых френчах, такого же цвета приплюснутых═ касках на головах. ═Антон бросил беглый взгляд на своих бойцов. Все они по старому═ участку фронта были уже знакомы с "ишаками", знали, что делать, и глубоко скрылись в своих окопчиках, залезли, скрючившись, в норы - у кого они были. В окопе с Антоном находился Телков. Он сидел на дне, подтянув к себе колени, привалившись к земляной стенке спиной, винтовка была у него между ног, руками он прижимал ее к груди, губы его шевелились, как будто он что-то говорил. ═- Ты что? - окликнул═ его Антон. ═- Я? Ничего... - мотнул головой Телков. Антон понял - он молится. Он был верующий, носил нательный крестик, иногда мелко и незаметно крестился, а сейчас, наверное, шепотом твердил про себя: "Господи, сохрани и помилуй! Господи, сохрани и помилуй!" ═Шесть мин упали на расстоянии в пятьдесят - семьдесят метров друг от друга. Одна рванула перед насыпью, две - на самой насыпи, значительно правее отделения Антона, три последние - на поле, за спинами солдат. Разрывы═ оглушили настолько, что Антону показалось - лопнули барабанные перепонки. Поплыла едкая вонь взрывчатки, то ли тротила, то ли чего-то еще,═ всегда═ какая-то немного другая, новая, возбуждающая тревогу: уже не отравляющее ли это вещество? Может, надеть противогаз и крикнуть, чтоб надевали═ все? Но никто не пострадал, никого не задело осколком, не ударило вывороченным комом земли. ═В это место насыпи немцы целились потому, что здесь зашевелились, поднялись люди. Дважды в одно место по шесть стокилограммовых мин они не бросают. Еще не один раз дурным ишачьим голосом взвоет их шестиствольный миномет, но мины полетят не сюда - на другие участки русских позиций. ═Один пострадавший от залпа "ишака" все же оказался: тот младший лейтенант с автоматом, что, впав, вероятно, просто в нервную горячку, в═ помрачение рассудка, пытался поднять и двинуть солдат в бессмысленную, ненужную атаку. Укрыться, когда мины, свирепо воя, неслись из поднебесья═ к земле, он не успел. От его тела не осталось ничего. Нашли только его фуражку═ с красным околышем и звездой и автомат - и то в ста метрах от того места, где младшего лейтенанта застигли разрывы стокилограммовых немецких мин. ══════════════════════════════════════════════ 42. ═- Почему не стреляете?! Стреляйте, стреляйте, надо стрелять! Не давайте им спокойно жить! Они нас свинцом поливают, а вы молчите, затаились, как мыши... Больше огня! Больше огня! ═Это был голос командира роты, лейтенанта. В каске, с саперной лопаткой в руке, в скрещенных на груди ремнях портупеи и полевой сумки, он скользя и оступаясь, карабкался по "козьей тропке" вдоль насыпи, задерживаясь возле бойцов, отвечая на их вопросы, подсказывая одному - поправить═ бруствер, другому - убрать с края насыпи гранаты; цокнет пуля, детонация, взрыв - и своя же граната оторвет руки, а то и голову. ═Лейтенант добежал до отделения Антона.═ Целью его появления была проверка: какой ущерб понесла его рота от пулеметного обстрела и мин, а больше он хотел своим присутствием, голосом, командами подбодрить═ солдат. ═- Стреляйте, стреляйте! - настойчиво повторял он. - Действуйте, не спите. Пуля если не попала, а только просвистела у немца над головой - и то сделала свое дело. Они тоже люди, им тоже страшно. Пусть думают: эта мимо, а следующая - в лоб. И вот у них уже руки дрожат, прицелы сбиваются... ═- Так где они, куда стрелять-то? Я сколько гляжу - ни хрена разглядеть не могу. Где они там закопались? ═Это был голос Апасова. Его голова торчала из окопчика рядом с пилоткой Добрякова. ═Командир роты забрался к ним в окоп, прикрыл голову в каске лопаткой, оставив только узкую щель для глаз между нею и верхним краем бруствера. Он был опытный фронтовик, знал - если пуля ударит в каску, она может═ ее пробить. А пробить толстую сталь саперной лопатки - такое случается крайне редко, от лопаты пуля рикошетирует. ═- Глядите сюда, сейчас я вам объясню. Видите, подъем═ к вершине - рыжий, травяной. А потом земля чернее. Это начало пашни, там наверху вспаханное поле. А окопчики немцев как раз на границе травяного склона и═ вспаханной земли. Ты не видишь, потому что смотришь повыше, на самый гребень. А ты пониже смотри, где чернота начинается. ═- Я и пониже смотрю, все равно ни черта не видать... ═- Так не дурни ж они, чтоб себя на погляд выставить. Они замаскированы, у них там и бурьян, и сети с травой натянуты. А в цейсовский бинокль═ все видно. Комбат мне давал глянуть. Двенадцатикратный. Даже каски видать, пулеметы на сошках. Дымки от них... ═Резко, оглушающе ударил выстрел.═ Это Шатохин, исполняя приказание командира роты, пальнул из своей винтовки. ═- Есть один! - вскричал Апасов. ═- Неужто правда? - не поверил Добряков. ═- Вон, по склону катится, разве не видишь? ═- Брехать ты горазд! - сердито констатировал Добряков. - Катится... ═Гляди лучше, как бы твоя голова не покатилась... ═Повторив еще раз: вести винтовочный обстрел немецких позиций, командир роты побежал назад, на свой командный пункт. ═Загремели выстрелы, сливаясь иногда по два, по три вместе. Русская трехлинейная═ винтовка проста, надежна, стреляет и ржавая, и в грязи, но при выстреле рвется из рук, отдача в плечо сильна, неплотно прижал приклад -═ наверняка вспухнет синяк. Минут пять стрельба была частой, потом стала пореже; в ушах у всех звенело, плечи уже ныли от толчков приклада. Да и как-то═ не вдохновляло стрелять═ просто в пространство, без видимого эффекта. Только Шатохин стрелял без устали,═ методично, сначала пристально всматриваясь в даль, прицеливаясь - как будто в самом деле отсюда, за четыреста метров, что-то четко видел и мог поразить цель. ═Оступаясь, торопясь, боясь попасть под случайную пулю, по "козьей тропке" вдоль расположения роты пробежал мальчишка-солдат, волоча тяжело нагруженный мешок с пачками патронов в промасленной бумаге; пятнадцать штук в пачке и каждая перевязана суровой ниткой. В руки бойцам он═ бросал по две-три пачки, предлагая взять больше, - патронов, видать, было в избытке. А на Дону, вспомнил Антон, год назад, когда отступали к Сталинграду, только и было слышно: патроны беречь, зря не тратить, стрелять только по видимым целям... ═Ближе к полудню еще раз появился командир роты - возбужденный,═ спешащий, похоже, малость хвативший водки или спирта. Радостно объявил, что на подходе "катюши", опоздали из-за того, что где-то немцы разбомбили═ речной мост. Что-то готовится, еще полчаса, час - и все будет готово. И тогда команда - и вперед! ═Но опять получилось не так. ═══════════════════════════════════════════════ 43. ═"Катюши" давно не были на фронте новостью ни для противника, ни═ для своих. Первые залпы они сделали еще летом 41-го года в боях,═ с немцами, стремившимися к Москве. Но Антон, хотя на войне, казалось, он видел уже все, "катюши", однако, не видел ни разу. "Катюши" были великой тайной, о них ходили легенды, и мало что было известно достоверно. Знали только, что этого особого устройства рельсы, укрепление на платформе грузовой автомашины "ЗИС-5", имеющей грузоподъемность в три тонны. С этих рельсов запускаются ракеты, похожие═ на сигары длиной в человеческий рост. Ракеты начинены горючей смесью или сильнейшей взрывчаткой, их выпускают за═ один раз в большом количестве, они падают на большой площади - и все на═ ней сгорает дотла, уничтожается взрывами. Немцев охватывает ужас только от одного известия, что на фронте у русских появились "катюши" и могут произвести свой сокрушительный залп. Те же, кто испытал на себе действие ракет, которыми они стреляют, и чудом уцелел - сходят с ума. "Катюшами" управляют особые люди, они смертники, под шоферскими сидениями у них спрятаны ящики с тротилом, а с каждого ракетчика взятка клятва и подписка -═ взорвать машину и себя, если будет грозить окружение и плен. Противник ни═ за что не должен узнать, как устроены "катюши", особенно их снаряды. Ни═ одни из тех, кто ими управляет, знает из устройство, секреты, не должен попасть═ к немцам на допрос. "Катюши" не стоят долго не месте, все время перемещаются, чтобы из не могли засечь наблюдатели противника, разбомбить с воздуха или уничтожить своей артиллерией. Сделав по врагу залп, они сейчас же уезжают с этого места и через несколько минут═ уже в десятка километров. ═Вот такие рассказы ходили среди фронтовиков. ═Должно быть, было правдой, что "катюши", не стоят═ долго на позициях; прибыв на них, командиры сейчас же вычисляют данные для пуска ракет, производят пуск и "смываются", пока не последовало ответных действий. ═Солдаты за насыпью не услышали никаких команд, никаких предупреждений; гораздо раньше, чем их ждали, чем они могли прозвучать, за селом раздался оглушительный рев, пронизанный свистом и шипением; встала, поднялась гигантская туча дыма и пыли. Над головами солдат в небе протянулись огненно-дымные параллельные трассы, гудящие, словно туго натянутые струны фантастического контрабаса, а возвышенность, которую предстояло штурмовать, загрохотала, как огромный барабан, по которому стали бить сразу десятками колотушек. Полыхнул красный, цвета доменных печей, огонь, стал возникать там и тут, во множестве мест, шириться, сливаться в общее бушующее пламя, ползти по гребню, по склонам - будто из недр═ земли наружу хлынула раскаленная вулканическая лава; взметнулся дым зловещего, черного цвета, выглядевший, как порождение каких-то═ сверхъестественных сил. Все вместе являло собою картину ада, распахнувшего свои врата. Даже знающих, что силы, творящие этот ад, не враждебны, напротив, они в помощь═ и потому пусть бушуют еще яростней и злей, - зрелище адской кухни приводило в состояние немоты и оцепенения. ═Столбняк длился недолго, а затем в окопах солдат послышались крики. Они катились в справой стороны, в них были восторг, ликование. Закричали, завопили и возле Антона: ═- Пошли, пошли!.. Штрафники пошли! Штрафники пошли!.. ═Шатохин схватил винтовку, царапая башмаками по крутому откосу, осыпая комья земли, полез из окопа наверх. ═Глянув вправо, на тот край, где находились штрафники, Антон увидел, как густая серо-зеленая человеческая масса, точно селевой поток, перетекает через насыпь, скатывается, сваливается, стекает с нее вниз, на луговину, а передние уже несутся к холму, вытягиваясь в клин, в острие. Наверное, этот клин, это острие═ составляли те майоры и полковники, о которых говорил═ ночью хмельной, закусивший помидором парень, - кому же еще были так═ нужны их ордена и погоны... ═Антон не заметил и не мог вспомнить потом, как он и его бойцы, покинув окопы, скатились на луг, как рванулись отчаянно вперед, все что-то исступленно крича, в таком беге, каким никто еще никогда в жизни не бегал. Себя Антон осознал, стал видеть и понимать окружающее уже возле самой возвышенности. Там, наверху, куда стремился Антон и бойцы его взвода, тоже металось пламя и клубился желтый, рыжий, багровый и черный дым. В дыму торопливо, как будто даже торопливей, чем всегда, трещали немецкие пулеметы, из═ дыма навстречу летели снежные комочки трассирующих пуль, мелькали над головами, слева и справа, но в этом было что-то истеричное, бестолочное, неприцельное, похоже, немцы в самом деле были ослеплены, ошеломлены, ничего толком не видели и не понимали - как предрекалось командирами ночью, и летящие навстречу пули были не страшны, будто они потеряли свою убойную силу и не могли никому причинить зла. ═На миг Антон глянул через плечо назад: все ли его отделение, его маленькое войско, с ним? Он увидел за спиной Добрякова в скособоченной пилотке, так он прикрывал свой шрам над виском, но сейчас это придавало ему═ лихой и грозный вид - как будто он был участником многих подобных штурмов и всегда - впереди. Низенький Шатохин часто-часто семенил короткими ногами, чтобы не отстать, быть вровень со всеми; солдатские галифе═ были ему просторны, нависали над коленями и трепыхались наподобие восточных шаровар. Телков, державший винтовку штыком вперед, как═ учили в запасном полку, и тут имел в своем лице выражение, что бежит он═ потому, что не бежать со всеми нельзя, куда денешься, такая служба, судьба═ - надо! Как ни горяч был порыв, подхвативший бойцов и бросивший их вперед, а все же они не забыли, что в атаке нельзя бежать кучно, цепь должна быть растянута шагов на пять друг от друга. Позади всех═ бежал Апасов, он хромал, на правой его штанине алела кровь, значит, царапнула пуля, но и хромая, он все равно бежал вместе со всеми. ═В дыму, в пыли позади себя Антон не увидел только Алиева и Бисенова. ═- Алиев! - крикнул он. ═- Я здесь, командир! - послышалось из дыма откуда-то справа, и что-то на миг там обозначилось, мелькнуло пятном: блестящее от пота, коричневое лицо маленького казаха, его маленькая, детская фигурка. ═- Бисенов! - Итесь, комантир! - прозвучал оттуда же, из бело-рыжего дыма голос. Но не Алиева, это был голос самого Бисенова. По-русски! Научился, чертяка! Первые его русские слова! ═Уже начался подъем на высоту. Издали, от насыпи, он смотрелся крутым, а вблизи оказался пологим. Но дыхания уже не хватало, не хватало сил. Шаги сделались тяжелы, будто на каждой ноге Антон тащил по железной гире. Тот пулемет, что стрекотал наверху, на который он бежал, вдруг, точно подавившись, замолк. Замолк и другой, правее, шагах в тридцати. Антон сквозь пелену дыма, стекающий на глаз пот увидел, как и═ окопа с правым пулеметом поспешно, спасаясь, выбралась темная человеческая фигурка, за ней,═ еще поспешней, вторая, и оба немца, без оружия, без касок, размахивая руками, кинулись опрометью вверх, к черноземному вспаханному полю. ═Все! - остро, пронзительно-радостно хлопнуло у Антона в груди═ сердце. Всегда в атаке есть миг, есть что-то, когда становится ясно, понимаешь - успех или неудача, чья берет. Берет наша! Побежали немцы, побежали, бегут! ═- Ур-ра! - закричал Антон и выстрелил в удирающих немцев. Передернул затвор, вгоняя в патронник новый патрон, но не выстрелил, облако дыма скрыло бегущих немцев. ═Краем глаза Антон видел, что лавина штрафников, ее острый клин уже близки к вершине, вот они уже достигли ее, врезались в линию немецкой обороны. Луговина с высоты склона открылась вся, на всю свою пятиверстную глубину, и вся она была полна атакующих. Немецкие пулеметы еще кое-где трещали, но остановить напора они уже не могли. Из дыма, резких═ тугих ударов оборонительных гранат слышался протяжный хор голосов: а-а-а!.. ═Антон уже совсем отчетливо видел перед собой пулемет, который все время бешено стрелял и несколько секунд назад замолк. До него оставалось шагов пятнадцать, не больше. Его окутывал прозрачный дымок из гильз из═ только что прозвучавших выстрелов. Пулемет выглядел брошенным, как тот, правее. И вдруг для не ждавшего ничего подобного Антона из окопа с этим молчащим, казалось, покинутым пулеметом, выскочил немецкий солдат, с винтовкой, в каске, и побежал, как те первые два немца, вверх, к чернозему и дальше, по пахоте с глубокими бороздами, к гребню, стремясь═ за него скрыться. ═- Стой! - крикнул Антон. ═Немец был крупный, рослый. Почему он сидел в окопе до последней секунды, когда уже не осталось шансов спастись, убежать? Может быть, в его пулемете заело, заклинило механизм, и он пытался его наладить? Или наделся, что атаку все же погасят, отобьют, как гасили, отбивали до этого несколько раз? ═Как он бежал, как работало все его тело, все его мышцы - это осталось в глазах Антона навсегда. Так этот немец, наверное, тоже не бегал еще никогда в своей жизни. Каждая его клетка, каждый его нерв чувствовали, что сзади смерть, она близка, настигает, а все в нем хотело жить, он═ был молод,═ силен, здоров, крепок, и все, из чего он был сложен, что его составляло, все═ частицы вместе и каждая в отдельности стремились убежать от смерти, от гибели,═ уничтожения. На немце были тяжелые, с железными шипами на подошве, с широкими, вихляющими на ногах голенищами сапоги; бежать по рыхлому═ чернозему, по бороздам с засохшими, каменной твердости комками земли было трудно, неловко, но как мощно работали его ноги, как мощно═ работали его руки, которыми они изо всех сил себе помогал, как дышала, жадно хватала воздух его широкая грудь! А воздух, казалось, исчез, в легкие не═ попадало ни глотка... ═- Стой! - кричал Антон, не отставая от немца. ═Но и Антону было трудно бежать по пахоте. Он одолел луговину, верных четыреста метров, длинный подъем на холм, силы его кончались. Расстояние между ним и немцем стало увеличиваться. Немец, вероятно, раньше был спортсменом, у них это принято, что все в молодости═ занимаются═ спортом, бегают, плавают, поднимают гири, и теперь это ему помогало. Он явно убегал. Он уже почти достиг гребня. Еще немного - и он перевалит за него, поле поддет на спуск, и ему станет легче бежать, спуск и надежда на спасение прибавят ему сил. ═Антон вспомнил о винтовке в руках, о том, что в патроннике ждет своего мгновения пуля. Глаза ему заливал едкий под, дышал он хрипло, рот, язык были сухими и жесткими, в ребрах с каждым разрывающим их вдохом что-то скрежетало в попытках высосать из горячего, раскаленного воздуха хоть каплю кислорода. Он вскинул приклад к плечу и, не целясь, видя фигуру убегающего немца смутно, раздвоенно, - выстрелил. ═Казалось - не попал, пуля пролетела мимо. Но немец с бега перешел на шаг, сделал еще три-четыре подламывающихся шага, встал, прямой, высокий, выронил из руки винтовку и, постояв секунду, как подпиленный столб упал навзничь, раскинув руки. Стальной═ шлем слетел с его головы и откатился в сторону. ════════════════════════════════════════════ ═════════════════44. ═Волоча ноги, сделавшиеся как бы деревянными, с важностью, пустотой во все теле, истратившим все силы и словно бы вообще все, что в нем было, Антон медленно подошел к упавшему немцу. Глаза его были открыты. Они были такие же светло-голубые, каким было простертое над ним небо. Казалось, он ими смотрит, видит подошедшего Антона, понимает, что это═ тот, чья пуля сразила его. От этой мысли, от того, что они сейчас встретятся взглядами, Антона прохватила оторопь. Он немецкий солдат был мертв. Голубые глаза его тускнели с каждым мгновением, теряли свой блеск. ═В германской армии солдат не стригли═ "под ноль" машинками, как делалось это в Красной, все они носили волосы, часто их мыли, ухитрялись даже совершать это на передовой. У лежащего у ног Антона немца волосы были светло-соломенного цвета, по-женски длинные; разметавшись, они покрывали комья чернозема у его головы; соседство ухоженных, женственных, почти белых, с легкой соломенной желтизной волос и грубых пыльных комьев земли с копошащимися на них букашками - выглядело неестественно, чуждо... ═На серо-зеленом френче солдата, между пуговицами, на краю борта была косо нашита красная, оттененная полосками другого цвета, муаровая ленточка, означавшая, что солдат═ - давний, отличившийся фронтовик. Над клапаном левого кармана зияла маленькая круглая дырочка - выходное═ отверстие пули, которая ударила его в спину, под левую лопатку, пронзила═ сердце и грудную клетку насквозь. С пробитым сердцем он смог сделать еще═ несколько шагов, какие-то мгновения постоять. И в эти мгновения, наверное,═ его сознание, чувства еще действовали, отмечали, что с ним происходит, может быть, он даже осознал, понял, что это - конец. ═Антон поднял стальную каску, слетевшую с его головы. Внутри был═ железный обруч, который охватывает голову, его покрывала кожа. На коже═ химическим карандашом четкими буквами было написано имя солдата: Карл Пипенпург. Антон прочитал это имя один только раз, опустил каску на землю, на то же место, с которого он ее поднял, но имя это, как и вся короткая═ картина, как убегал, как, вкладывая все свои могучие силы, жажду жизни,═ старался убежать солдат, как он упал навзничь, прямой, как столб, раскинув уже мертвым движением мертвые, безжизненные руки, тоже осталось в нем навсегда. ═Из сотни выстрелов, сделанных Антоном на войне, почти всегда -═ вместе со всеми, как стреляли до атаки из окопов на насыпи, и чаще всего без видимых целей или только по мелькающим вдали и исчезающим фигуркам, мчащимся, юрким мотоциклам, пылящим грузовикам, пикирующим для═ штурмовки "мессерам" и "фокке-вульфам", - лежащий навзничь, мертвый═ Карл Пипенпург - это был первый его выстрел с видимым результатом. ═Все были правильно, как должно было быть, в душе должно было играть довольство, удовлетворение своей солдатской доблестью, может быть, даже гордость и желание═ похвалы, награды, но Антон чувствовал в себе═ совсем другое, глубокое внутреннее потрясение, и где-то подспудно в нем шевелилась мысль, что было бы лучше, если бы ничего не произошло и не надо было бы носить теперь этот эпизод в своей памяти, а потом, в будущем, возвращаться к нему своим внутренним зрением, чувствами, рассудком. ═Повернувшись, Антон побрел вниз, к окопу, из которого стрелял и убегал Пипенпург. ═С холма была хорошо видна серая грунтовая дорога, тянувшаяся со═ стороны села к лощине, что разрезала возвышенность и вела на запад. По ней спешили нестройные колонны пехотинцев, грузовики, конные повозки. Катилась запряженная парой лошадей полевая кухня, из ее трубы валил дым, а═ в топке краснело пламя; на ходу в ее котлах варился обычный солдатский перловый суп с говядиной и поспевала каша. Обгоняя по обочине всех двигавшихся по дороге, пылили танки. Были, значит, у командования танки, но их, как всегда, берегли. Пусть самое тяжелое, самое кровопролитное - взлом и прорыв обороны противника - исполнит матушка-пехота, ее не жалко, человеческие запасы у нас велики, а танки применим на дальнейшем этапе - для развития наступления, для расширения и углубления прорыва. ═Спешащие на запад войска - это были резервы, направленные в пробитую брешь, в преследование бежавшего противника. Где-нибудь в десяти-пятнадцати километрах к западу у немцев уже создан новый оборонительный═ рубеж, подходы к нему защищены минными полями, в пулеметных═ и стрелковых окопах уже сидят пулеметчики и стрелки с таким же насметным запасом патронов, какой был у немцев здесь, возле Пересечного, за ними, в глубине, на оборудованных позициях уже стоят минометы и артиллерийские орудия. Их наводчики уже сделали все нужные для стрельбы расчеты, только═ обозначься, появись цель - и точный поражающий огонь будет открыт. Движущиеся вслед за противником войска, не знающие толком, где и как он сызнова укрепился, наткнулся на его новую оборону, попытаются сбить немцев в═ ходу, без серьезной разведки, не вводя в действие легкую и тяжелую артиллерию, авиацию. Иногда это получается, чаще - нет. Не получится - значит,═ потянется, повторится примерно то же, что происходило здесь, возле Пересечного... ═Окоп, из которого стрелял Пипенпург, по форме напоминал подкову, рогами в сторону луговины и села. Пулемет, на металлических сошках, с═ пистолетной рукояткой, прикладом для упора в плечо, стоял в середине полукружья. Перемещаясь в окопе влево, вправо, пулеметчик мог широко разворачивать ствол - с одного фланга на другой, сектор обстрела составлял полных 180 градусов. ═Увиденное поразило Антона: пулемет тонул в бугре пустых гильз, скопившихся за дни обороны немцев на этой высоте. Они буквально заваливали его, погребали в своей массе. С каждой расстрелянной лентой их становилось все больше, и пулеметчик сталкивал, спихивал их по склону вниз.═ Они тянулись по траве длинными сплошными языками, их было такое количество, что, если бы их сосчитать, цифра бы получилась совсем астрономическая. Среди гильз валялись использованные, сине-оранжевые от перекала пулеметные стволы. Они были сброшены с пулемета поворотом особого═ ключа и во мгновение ока заменены новыми, чтобы опять долго и непрерывно стрелять, пока и новые не станут такими же сине-оранжевыми и негодными для дальнейшей стрельбы. ═Возле окопа валялись черные плоские железные коробки из-под пулеметных лент. Спустя годы сначала за границей, а потом и в советской═ стране появились взамен надоевших, вышедших из моды портфелей чемоданчики, называемые "дипломатами", а кто хотел щегольнуть своей зараженностью заграничным - называли их "кейсами". Внешним видом они напоминали черные железные коробки для пулеметных лент, а Антону всегда═ приходили на ум и всплывали в его глазах и памяти те фронтовые коробки,═ когда он видел в чьих-либо руках щегольские "дипломаты" и "кейсы". ═Одни из коробок, валявшихся вместе с гильзами возле окопа, были пусты, узкие крышки их откинуты, другие закупорены и тяжелы, от них исходили запахи кала и мочи. Днем, когда вылезти из окопа по нужде было═ опасно, а то и просто невозможно, немцы совершали свои отправления в эти═ коробки, а потом выбрасывали их из окопов. ═Шагах в десяти левее пулеметного окопа Пипенпурга - если смотреть на Пересечное - зиял тремя крутыми изломами окоп для стрелков с винтовками. Еще через десять-пятнадцать═ шагов дальше - такой же. Потом опять═ подкова с пулеметом на сошках, так же точно тонущем в груде воняющих═ пороховой гарью стреляных гильз. И тоже - сменные, в перекале, синего,═ малинового, оранжевого цвета стволы, пустые черные коробки из-под лент с патронами и полные, с закрытыми крышками - с тем же зловонным содержимым, что возле окопа Пипенпурга. ═Во всех окопах и возле них, на земле с короткой, жесткой, пожелтевшей августовской травой, лежали трупы. Большинство солдат было убито осколками мин. Неглубокие воронки с бороздами от осколков свидетельствовали, что наши минометчики по меткости не уступали немцам, стреляли═ так же точно и даже ювелирно-точно: мины рвались в метре, полуметре от═ узких щелей, в которых прятались немецкие═ солдаты, на их краях - и даже в═ самих окопах. На мертвых телах зияли глубокие дыры. Юных и пожилых среди мертвецов не было, все были примерно одного возраста - от двадцати═ пяти до тридцати лет, крепкие, мускулистые, сильные. Похоже, оборону на высоте держало какое-то особое, отборное подразделение. ═В двух шагах от окопа Пипенпурга лежал на спине мертвец без видимых следов поражения, крови. Сапогами к окопу, головой к черноземной пашне. На солдате было цело все его обмундирование. Должно быть, она направлялся═ в окоп, хотел в него спрыгнуть, и не успел сделать всего двух шагов. Он был в каске с туго затянутым на подбородке ремнем, руки спокойно═ вытянуты вдоль тела - словно он не успел внезапно для себя, сраженный, а═ мирно лег отдохнуть - и заснул. На щеках его густо чернела щетина. Он не мог быть таким при жизни, каждый немецкий солдат имеет безопасную бритву, острые лезвия, мыльную пасту и помазок для намыливания лица и═ ежедневно бреется несмотря ни на что, это дело чести, престижа, личной гигиены, а эти принципы превыше всего, им нельзя изменять, и настоящие немецкие солдаты, прошедшие выучку и посвящение в кадровый состав, а не гражданские шпаки, резервисты, не понимающие и не умеющие толком ничего, соблюдали их даже в сталинградском кольце, бреясь и умываясь вместо═ воды снегом. Труп небритого немца был как бы слегка вмят в землю,═ уплощен, приглублен в нее. Антон знал, так обязательно происходит с трупами с═ течением дней. Как будто они ведают, где их место, где надлежит им лежать, и сами стараются погрузиться в землю. Значит, немец в каске пролежал возле пулеметного окопа уже дней пять-шесть, щетина росла на нем уже мертвом. Скорей всего он и Пипенпург занимали вместе один окоп, небритый, возможно, был вторым пулеметчиком и, наверное, они были приятелями, друзьями, вместе ели, курили, знали друг о друге все, в минуты затишья могли═ разговаривать о своих семьях, оставленных дома. И вот такой близкий приятель═ убит, лежит рядом, в двух═ шагах, и сутки, и вторые, и третьи, и у него на лице, словно у живого,═ растет борода... Как же, должно быть, было═ страшно на это смотреть! Но почему Пипенпург не закопал его в землю, не═ отволок хотя бы подальше в сторону═ на пашню, а дал ему лежать возле себя═ на жаре, разлагаться, испуская зловоние? Ах, да у них, у немцев, все по правилам. Уборкой═ трупов, похоронили заниматься специальная похоронная═ команда. Но сюда она почему-то не прибыла, не могла прибыть, исполнить═ свои обязанности... ═Вдоль окопов шел пожилой старшина в белесой, выгоревшей гимнастерке; исполняя данный ему приказ, собирал солдатские книжки убитых немцев. В штабе их будут изучать, делать нужные заключения. Старшина доставал содержимое нагрудных карманов солдатских френчей, книжки присоединял к стопке в своей руке, все остальное как ненужное бросал на землю возле убитых. Ненужными были семейные фотографии, письма, полученные от жен и родных. ═Немецкого языка Антон не знал, в школе преподавали английский, поэтому он взглянул только не даты в письмах и поразился: некоторые были написаны всего семь-десять дней назад. Неделя, как мало, какой быстролетный срок, а письма успели прийти из Германии в далекую Россию, во фронтовую часть, их принесли сюда, на эту высоту, на самый передний боевой край, адресаты их прочитали, порадовались, может быть, даже успели написать ответы, и вот теперь письма матерей и отцов, любимых жен и горячо любимых детей с поцелуями, просьбами хранить и беречь себя, с пожеланиями счастья и успехов, в том числе и в боевых делах - как не нужный═ никому мусор, на земле, возле из окровавленных тел... ═Фотографии не оставляли равнодушным. У всех солдат они были примерно одинаковы, у каждого был один и тот же набор: карточки родителей - почтенные, добропорядочные, благообразные, прилично одетые, пожилые и не слишком люди. Портрет красивой, улыбающейся, нарядной жены.═ Отдельно - жены и детей. Общая фотография, вся семья вместе: гросфатер, гросмутер, жена с тщательно уложенной специально для снимка в дорогой═ парикмахерской прической, чистенькие, милые, симпатичные дети в праздничных костюмчиках; девочки - с бантиками в волосах, мальчики - подстриженные на спортивные манер, вернее, с той стрижкой, что принята у членов "Гитлерюгенда". Мальчики еще не члены этой юношеской организации, пока еще не доросли до нее, но готовятся войти в ее ряды, будущее их═ уже обозначено. На снимке и сам папа, что носил в своем кармане эту дорогую для него фотографию: еще до призыва в армию, в гражданском добротном, отлично═ сшитом и отлично сидящем на нем костюме, с красивым галстуком, улыбающийся, счастливый... ═Такими и уходили они на войну - все вот эти крепкие, здоровые мужики, лежащие сейчас с осколочными дырами в черепах и грудных клетках,═ с оторванными ногами или без рук, - веселыми, радостными, ожидая от будущего только счастья и богатств в каждый═ германский дом.═ Германия═ сильна, как бог,═ государства одно за другим падают перед нею, точно фанерные декорации, сметаемые бурей. Франция, давний могучий противник, победитель в прошлой войне, рухнула всего за сорок дней. Польша держалась═ только две с половиной недели. О других противниках, стоявших на пути,═ просто не стоит говорить. То же будет и с Россией. ═Показать бы им тогда, в те дни, уходившим на короткую, скорую, победную, как они все одного═ верили,═ войну веселыми, радостными, провожаемым радостной семьей, не ждущей ничего дурного, горестного, а только═ богатые посылки из России, вести о блестящих победах, - показать бы им═ тогда, каким═ будет их конец, этих молодых, полных жизни, налитых силами═ и здоровьем крепких ребят, счастливых своим═ семейным благополучием, великолепным будущим, открытым для государства и каждого полноправного немца их необыкновенным и горячо любимым вождем, - вот на этом бугре, исклеванном минами и снарядами, опаленным адским пламенем термитных═ ракет неуловимых "катюш", их пробитые, в дырах, в крови тела с вывалившимися, похожими на гигантских червей кишками, среди мешанины пустых═ гильз, оставшихся═ неиспользованными ручных гранат на длинных деревянных ручках, плоских котелков с остатками недоеденной пищи, среди окурков═ сигарет, окровавленных бинтов и тампонов, которыми они пытались останавливать кровь из своих ран, среди белых клочьев писем из дома фотографий своих бесценных жен и детей... Среди тошнотной вони тротила из свежих═ воронок и еще более тошнотной вони от трупов сотоварищей и вони собственных испражнений на дне и вблизи окопов, из железных коробок от расстрелянных пулеметных лент... ═В некоторых окопах лежало сразу по нескольку трупов, друг на друге, причудливо сплетенных в единый клубок, в котором было трудно разобрать, чья именно та или иная рука, нога. Лезть туда, к ним, чтобы вынуть═ из карманов солдатские книжки, пачкаться в крови, содержимом распоротых животов, моче и кале, ни старшина, ни кто-либо другой не хотел, трупы вытаскивали наверх═ с помощью телефонных проводов; сделав на концах петли, накидывали их на шеи мертвецов, цепляли их за ноги и тащили втроем, вчетвером. Мертвым было не больно, но смотреть на эту процедуру было противно до рвоты. ═В окопах кроме множества окурков нашлись и непочатые пачки сигарет с крупной цифрой "5" на упаковках. Солдаты их с интересом рассматривали, нюхали сигареты, но закурить никто не решался: ну их к бесу, может - отравленные? Почему-то смущала и цифра "5". Было бы какое-то название, слово - это понятно. А цифра "5" почему? Что она означает? ═Курил один Апасов. Он устроился на краю склона, вытянув вниз раненую ногу, пускал изо рта дым и говорил с любопытством смотрящим на него солдатам: ═- Ребята, это не табак, это просто бумага. Надушенная бумага. Эрзац. Откуда у них в Германии может быть табак, он и не растет там у них. Даже наша махорка расти там не может. У них там сейчас все эрзац, заменители. У них даже масла настоящего нет, они его их мух давят. Точно, я в газете читал... ═Какая-то неодолимая сила заставила Антона подойти к Пипенпургу еще раз. ═Глаза его были по-прежнему открыты, но в них уже не═ было голубизны, они были тусклы, серы, присыпаны пылью, что была поднята разрывами реактивных снарядов дивизиона "катюш" и теперь медленно оседала из воздуха. Возле немца кто-то побывал. На нем уже не было его широкого═ кожаного поясного ремня, не было сапог. А винтовка и каска валялись. Ограбить могли только мальчишки из Пересечного, шнырявшие по полю с═ мешками на спине и снимавшие с убитых немцев обувь и одежду, вплоть до═ нательного═ белья. Такое творилось после боя почти везде. Население в оккупированных местностях за годы немецкого господства обносилось, оборвалось, обнищало вконец и за счет мертвых поправляло свои убытки. ═- Иди сюда! - строго позвал старшина одного из малолетних добытчиков. - Покажи, чего набрал! ═- Я оружие не беру, - поспешно заявил пацан. - И наших не трогаю. Только с немцев. ═Он вытряхнул перед старшиной свой мешок, взяв его за углы. На землю высыпались две пары сапог, штаны, френчи, нательные рубашки, кожаные чехлы для шанцевых лопат. ═- А это зачем? - показал старшина на чехлы. ═- На подметки. Из них классные подметки получаются. ═- Ручные гранаты подбираешь? ═- Что вы, дядя, зачем они! ═- Знаю═ я вас - зачем! Рыбу глушить. Обращаться толком не умеете, сколько вас таких поубивало! ═- Да у нас и речки такой нет - с рыбой. У нас ручей только с головастиками. ═- Ладно, вали! - махнул рукой старшина. ═Карманы мертвого Пипенпурга тоже кто-то уже обследовал, вытащил и разбросал по земле письма, фотографии. Письма Антон поднимать не стал═ - и об этом пожалел спустя годы. А одну фотографию поднял. На ней была молодая, с распущенными по плечам локонами, светловолосая женщина с твердым, серьезным взглядом, теми чертами во═ внешности, которые присущи только немкам, считаются═ типичными. На руках она держала пухлощекую девочку с двумя═ короткими косичками, торчащими по сторонам головенки. Не только ради себя, но и ради этой женщины, этой девочки с косичками так убегал Карл Пипенпург, так старался спасти, сохранить свою жизнь. ═Антон подержал фотографию в руках и опустил ее на грудь Пипенпурга. А потом, спустя годы, тоже пожалел, что так сделал. В Германии будут знать только то, что рядовой солдат такой-то части Карл Пипенпург не═ вернулся из России, но что с ним конкретно случилось, погиб ли он на войне или попал в плен и до сих пор═ в нем томится - не будет знать и не узнает никто. И прежде всего это незнание будет мучить его жену, светловолосую, с роскошными═ локонами и большими, красивыми, но холодными глазами женщину, и ее выросшую дочку, которая сменит свои короткие косички на такие же локоны, как у матери, чтобы выглядеть настоящей немкой, подчинясь традиционным представлениям о женской красоте, существующим в═ Германии. Догадки,═ неизвестность, бесконечное ожидание гораздо хуже, чем самая мрачная реальность. Но никто и никогда не расскажет матери и дочери═ о том, какими были последние мгновения отца, где, когда и как настигла его смерть, где зарыто его тело. А зароют его где-нибудь здесь, скорей всего в вырытом им самим окопе, наполовину заваленном гильзами, которые он расстрелял. ═А письма, возможно, дали бы понять, где проживала семья Карла Пипенпурга. И что же, спрашивал себя Антон, сделал бы в таком случае он, написал бы вдове или дочери? Ответа у Антона не═ было. К тому, что совершал под своими знаменами фашизм, к Германии тех черных лет в нем осталось═ прежнее отношение, немцы времен войны для него оставались такими же заклятыми врагами, какими были тогда, но письма и фотографии было все же почему-то жаль, надо было бы их подобрать... А там, на поле, их через несколько дней бесследно развеял ветер, первый же дождь вмешал их в грязь... ═В кучке солдат возле Апасова, пять минут назад решавших вопрос:═ можно или нет курить подобранные в окопе сигареты, не оставлены ли они═ нарочно, потому что в них подмешана отрава, курили уже все. Один из солдат═ держал в руках темно-зеленую бутылку с вином, с яркой этикеткой, бутылка тоже была найдена в одном из окопов, и речь у солдат шла уже о том - можно ли глотнуть этого вина или лучше трахнуть ее вдребезги о пулемет, чтоб не соблазняла, подлюка? ═Апасов размотал обмотку на ноге, задрал штанину выше колена и бинтом из личного пакета перевязывал рану. Она была неглубока, просто царапина на коже и мякоти, с такими ранами в медсанбате даже не оставляют. ═- Ты все же туда сходи, - сказал Апасову Антон. - Пусть промоют, прижгут, чтоб не загноилось. ═- Да, туда только заявись, сразу укол в задницу от столбняка... ═- Не в задницу, а в спину, ты и не почуешь ничего. - Как это ничего, игла - что шило, и шприц ветеринарский, каким лошадей колют. ═- Зато потом══ спирту═ дадут. Всем ═раненым для поддержания сил наливают. ═- Это точно. Ладно, схожу, - заверил Апасов, - ради спирту схожу. Зачем терять, если положено... ═Антон вспомнил о ночном парне из штрафного батальона, о встрече═ после боя, что он назначал, и пошел вдоль окопов на дальний край к штрафникам. Не все оставшиеся в живых после удара "эр-эсов" немцы сумели убежать. Под горой двое красноармейцев с винтовками вели кучку пленных, человек десять. Все они были ранены, в бинтах на голове, руках. Один сильно═ хромал, опираясь вроде бы на палку.═ Но откуда было взяться на голом, без единого кустика холме палке? Всмотревшись, Антон разлиПЮГДЕКШ ЯЕИТНБШЕ ЪВЕИЙЮ БХРПХМЮ ОНДНЦПЕБЮЕЛШИ СЯРЮМНБЙЮ hotbird ДЕКНБНИ ЙНЯРЧЛ ТЮЙЯХЛХКЕ ХМДХБХДСЮКЭМШИ ЯЕИТНБШЕ ЪВЕИЙЮ АХКЕР ЛУЮР ЙНТЕ ЙНКНМХЮКЭМШИ РНБЮП БШАНПНВМШИ КЮЙ ЙСОХРЭ fifa 2006 ЙНМЙСПЕМРМШИ ЮМЮКХГ НРВЕРМНЯРЭ ОАНЧК ЙСОХРЭ ВЕИМДФЕП ОНЦКНЫЕМХЕ ПЮДХНБНКМЮ ЯЙЮМЕП ЬРПХУЙНДНБ ЛЮЯКН НАКЕОХУ.ЙНМЖЕМРПЮР АНПДЧП НАНЕБ ОПЮИЯ ГЕПЙЮКН МЮДЕБЮМХЕ АЮУХКЮ АХКЕР ЖДЙФ БШОХЯЙЮ ЕЦПО ЙПСРНИ ЙНЛОЮМХЪ ПЮЙ ОХЫЕБНД ЙСОХРЭ СЦНКЭМХЙ ОЕПЕУ ОПНТЕЯЯХНМЮКЭМШИ БХДЕНЯЗЕЛЙЮ СОПЮБКЕМХЕ ЪПНЯКЮБКЭ УНКНДМШИ ЬРЮЛОНБЙЮ ЙЮПК ЦХПЪ ХМРЕККЕЙРСЮКЭМШИ ЩКЕЙРПНЯВЕРВХЙ РЕОКНЦЕМЕПЮРНПШ master БЮГЮ 2110 ДЛХРПХИ ЬСЛНЙ СВЕР ДЮММШИ ЮБРНЬЙНКЮ dvd-box ЬРЮЛОНБЙЮ ХГАЮБХРЭЯЪ ЯОЮЛ ЮМХЛЮЖХЪ 3d ЦПЮТХЙ ЙНМБЕИЕП НАКХЖНБЙЮ ЩКЕЙРПНЙЮЛХМ ЯЕБЕПМШИ ЙНПНМЮ БШДЕКЕМЙЮ РЕКЕЛЮРХВЕЯЙХЕ ЯКСФАЮ ОПНБЕДЕМХЕ ЮМЙЕРХПНБЮМХЕ ЛЮПЙХПНБНВМЮЪ ЙПЮЯЙЮ УНКНДХКЭМХЙ МНПД АЮМЙНБЯЙХИ ЯЕИТНБШЕ ЪВЕИЙЮ ХМРЕККЕЙРСЮКЭМШИ ЩКЕЙРПНЯВЕРВХЙ braas ОНЛЕЫЕМХЕ ЬХМНЛНМРЮФ ЙСОХРЭ ВЕИМДФЕП АЮЦЕРМШИ ЛЮЯРЕПЯЙХИ КЕВЕМХЕ ЫХРНБХДМШИ ФЕКЕГЮ СЯРПНИЯРБН ОКЮБМШИ ОСЯЙ ЙКЕХРЭ 88 КЧЙЯ ЙСОХРЭ КНЛРЕПЕГЙС ЦЮГНМНЙНЯХКЙЮ black decker ЙСОХРЭ ЮЙРСЮРНП ЙСКЕП БХМВЕЯРЕП ПЕЬЕРЙЮ ЮПНВМШИ ЙНМЯРПСЙЖХЪ dhl ФЮПНЯРНИЙХИ ЙПЮЯЙЮ ЙПЮМНБШИ РЕКЕФЙЮ ЙСОХРЭ ВЕИМДФЕП ЮМРЕММЮ ПЮДХНВЮЯРНРМШИ НЦМЕГЮЫХРМШИ ЯНЯРЮБ ДНЯРЮБЙЮ МНСРАСЙ ГНМЮ НЦПЮМХВЕМХЕ ДНЯРСО ЯОЕЖНАСБЭ НОРНЛ БЮГЮ 2115 ЬЕКЙНБШИ ЙНБПШ ЩКЕЙРПНЙЮЛХМ dimplex model silver (sp4) ОНДАНП ЩЛЮКЭ ОНЯРЮБЙЮ РПНИМХЙ ОЕПЕУ ЙСКЕП ОПНЖЕЯЯНПМШИ ЯОЕЖНАСБЭ ЙСОХРЭ ДФНИЯРХЙ ЮМХЛЮЖХЪ 3d ЦПЮТХЙ АЕИЯАНКЙХ ГЮЙЮГ КЧАХЛШИ ЖБЕР ЙСОХРЭ ЙНМБЕПРЕП БЕМЕПНКНЦ ЙНЛОЮМХЪ ЯЕМР-КЧВХХ ДХЮЦМНЯРХВЕЯЙХИ ЯРЕМД ЙНМРЕИМЕПМШИ ЮБРНГЮОПЮБЙЮ БХУПЕБНИ РЕОКНЦЕМЕПЮРНПШ ЯСЬХКЭМШИ ЛЮЬХМЮ electrolux ЯРХЛСКХПСЧЫХИ КНРЕПЕЪ ПЮЙ ОПНЯРЮРЮ ЩЙЦ 4С БПЕЛЪ ЮПУЮМЦЕКЭЯЙ certification microsoft ДПЕМЮФ КЮД БХМШЕ УНКНДХКЭМХЙ КЕВЕМХЕ ХЦКНСЙЮКШБЮМХЕЛ ГЮЙЮГ НАЕД ФХКЮ ЙНЯРПНЛЮ ЛЮЯКН НАКЕОХУ.ЙНМЖЕМРПЮР ТХПЛЕММШИ ТКЮЦ ПЮГБЮКЭЖНБЙЮ ОНДНЦПЕБЮРЕКЭ ЦЕПА НАКЮЯРЭ o2 optix БЙСЯ ЖБЕР УНКНДХКЭМХЙ zanussi ЧП.ЮДПЕЯ НАКХЖНБЙЮ ЩКЕЙРПНЙЮЛХМ СРЧЦ АНКЕМ ЮКЙНЦНКХГЛНЛ ДЕЬЕБШИ УНКНДХКЭМХЙ ТЛЯ УНКНДХКЭМХЙ СЖЕМЙЮ УНКНДХКЭМХЙ СЖЕМЙЮ УНКНДХКЭМХЙ СЖЕМЙЮ УНКНДХКЭМХЙ СЖЕМЙЮ УНКНДХКЭМХЙ СЖЕМЙЮ УНКНДХКЭМХЙ СЖЕМЙЮ УНКНДХКЭМХЙ СЖЕМЙЮ АХКЕР russia music awards ЛСФВХМЮ БШУНДМНИ ХЛОКЮМРЮР КЮЙ orly РПНИМХЙ ОЕПЕУ БПЮВ ЮЙСЬЕП ЦХМЕЙНКНЦ ЖХЙКНМ АЮРЮПЕИМШИ ЯНГДЮМХЕ КНЦН УКЕАНПЕГЙЮ ЮУЛ ЖБЕР ЦНПНД ОЕДЮЦНЦХЙЮ ОЯХУНКНЦХЪ ЙПЕЮРХМ ЦНЯРХММХЖШ ЯЮМЙР-ОХРЕПАСПЦЮ АХКЕР АНКЭЬНИ shimadzu НЦМЕЯРНИЙХИ ЙПЮЯЙЮ ОКЮГЛЕММШИ ОЮМЕКЭ МЮЯРЕММШИ ДНЯРЮБЙЮ НЙНМ ЩКЕЙРПНЙНРЕК АЕГНОЕПЮЖХНММНЕ ОПЕПШБЮМХЕ АЕПЕЛЕММНЯРЭ ЮЦЮР ЙПХЯРХ АХКЕР ЩКЕЙРПНЯВЕРВХЙ ЯЩР УНКНДХКЭМХЙ АНЬ ЙСОХРЭ ЛХМХЛНИЙС ЙЮПК ЦХПЪ